се после
  мучительной ночи, когда ей ни на минуту не удавалось сомкнуть глаз. На
  Лейтон-стрит над ней был постоянный гнет тирании сестры Анны...
   Анна.
   Более, чем что-либо другое, Анна олицетворяла собой Лейтон-стрит.
   Анна была тормозом для стремлений и возможностей Бобби.
   Что ж, - подумал Гард. - Для тебя, Бобби. Только для тебя. И начал
  читать "Лейтон-стрит" - спокойно, неторопливо, как если бы он не стоял на
  сцене, а сидел в уютном кресле у себя дома.
   Произведение было написано белым стихом. Верлибром.
  
   Эта улица начинается там, где кончается жизнь.
   Дети, живущие на ней, одеты в перелицованные тряпки.
   Но, как и все дети в мире,
   Они играют в "салочки" и "прятки".
   Их беда только в том, что
   Они никогда не увидят ничего,
   кроме Лейтон-стрит...
   Проходят дни, зима сменяет лето.
   По радио они слышат про космические полеты и птеродактилей,
   Но им так и не суждено увидеть самим, что же это такое.
   Ведь их беда в том, что
   Они никогда не увидят ничего,
   кроме Лейтон-стрит...
   Они вырастут, состарятся, и когда
   Подойдут к последнему порогу,
   За которым только вечность,
   Они скажут:
   Я так и не увидел ничего,
   кроме Лейтон-стрит...