не прекращая аплодировать. - Мой
  Бог!
   - Прекрати хлопать, болван, - прошипел Гарднер.
   - Черт меня побери! Я не знаю, когда ты написал эту вещь, но это
  великолепно! - сказал Каммингс. - И я ставлю тебе выпивку по этому поводу.
   - Сегодня я не пью ничего крепче содовой, - ответил Гарднер, хорошо
  зная, что лжет. Головная боль уже прошла. Успех совершенно исцелил его,
  довершив начатое аспирином.
   Аплодисменты постепенно стихли. На лице Патриции Мак-Кадл застыло
  выражение, постепенно становившееся все кислее и кислее.
  
  
   После удачно окончившегося вечера поэты дружной толпой спустились в
  бар. Опьяненный успехом, Джим подсел к стойке. Возле него очутился бармен.
   - Я думаю, вы превосходно читали сегодня, мистер Гарднер.
   Гард в задумчивости крутил в руках рюмку. "Лейтон-стрит" посвящалось
  Бобби Андерсон, и этот парень за стойкой почему-то напомнил ему Бобби,
  такую, какая она впервые появилась в университете.
   - Спасибо.
   - Думаю, вам нужно быть поосторожнее со спиртным. Это может погубить
  ваш талант.
   - Не переживайте, дружище. Я в полном порядке, - Джим выпил рюмку
  водки и отошел от стойки.
   Проходя через зал, он увидел Патрицию Мак-Кадл. Заметив, что он
  смотрит на нее, она отвернулась, сердитая и высокомерная. В ее голубых
  глазах блеснули стальные огоньки. Поцелуй меня в зад, фригидная сука,