кровотечение повторилось.
   Гарднер ощущал дикую слабость - гудела голова, бурлил желудок, ныли
  все мышцы. Все вместе эти явления можно было бы назвать похмельным
  синдромом. Однажды он уже допился до такого состояния - в тысяча девятьсот
  восьмидесятом году. Тогда он женился, а его преподавательская карьера
  закончилась. И тогда же оборвалась жизнь Норы. Нет, она умерла после...
  Тогда, допившись до бесчувствия, он ее ударил...
   Но сейчас ему было, пожалуй, еще хуже.
   Гарднер взглянул вниз, на воду. Набегающие волны омывали его ноги.
   Ударил свою жену... вот силач, а?
   Пытаясь облегчить пульсирующую боль, Гарднер закрыл глаза и вновь
  открыл их.
   Возьми и прыгни, - тихо нашептывал ему внутренний голос. - И ты
  навсегда избавишься от этого кошмара. Все сочтут это несчастным случаем.
  Потом, как гласит великий закон Кармы, придет твое новое рождение...
  Прыгай, Гард! Давай же, освободись! Прыгай!
   Он стоял на скале, глядя на воду. Только один шаг - и все закончится.
  Это могло бы произойти и во сне.
   Нет еще, не пора. Сперва нужно поговорить с Бобби.
   Та часть его самого, которая все еще хотела жить, крепко уцепилась за
  эту мысль: поговорить с Бобби. Бобби - это время в его жизни, когда все
  было хорошо. Бобби живет в своем Хейвене, пишет свои вестерны. Она все еще
  умница, все еще его друг, а может, и возлюбленная.