ал он в своей жизни? Бог знает. Но это
  обещание он выполнит, можете быть спокойны.
   Тогда иди, - прозвучало в его мозгу, и он медленно побрел вниз, к
  пляжу, думая, что все же лучше вот так идти, чем кончать жизнь
  самоубийством. Он брел, а утреннее солнце осветило восток ярко-алым
  светом, и Атлантика перед ним засияла, заиграла всеми возможными красками.
  Его тело отбрасывало длинную тень впереди него, а на берегу какой-то
  паренек в джинсах и выгоревшей футболке распутывал сети для моллюсков.
  
  
   Странно: его саквояж после всех приключений не пропал; он лежал на
  берегу, расстегнутый, похожий, с точки зрения Гарднера, на огромную
  уродливую пасть, собирающуюся кусаться. Гард подобрал саквояж и заглянул в
  него. Все исчезло. Он прощупал дно. Двадцать долларов, спрятанные под
  подкладкой, тоже исчезли. Обретя надежду, он тут же ее теряет.
   Гарднер поддел саквояж ногой. Его записные книжки, все три, валялись
  поодаль. Одна из них раскрылась на странице с телефонными номерами, и
  ветер шелестел страницами.
   Мальчик с сетями приближался к нему... но он был еще далеко.
   Осторожничает, на случай если я заподозрю его в воровстве, - подумал
  Гард. - Мерзкий мальчишка.
   - Это ваши вещи? - спросил мальчик. На его футболке была полустертая
  надпись "ЖЕРТВА ШКОЛЬНЫХ ЗАВТРАКОВ".
   - Да, - ответил Гарднер. Он нагнулся