нания родился голос, который гулко
  прошептал: Бобби в беде.
   Гарднер пошел, сначала медленно... потом все быстрее. Он почти бежал.
  Как и другая детвора, - думал он, - я призраков боюсь.
   Он взбежал по гранитной лестнице, ведущей к отелю, зажимая рукой нос,
  из которого вдруг снова хлынула кровь.
  
  
   Гарднер пробыл в холле отеля не более одиннадцати секунд, но этого
  вполне хватило, чтобы клерк увидел, что он разут. Клерк кивнул швейцару, и
  тот, не обращая внимания на протестующие вопли Гарда, выволок его на
  улицу.
   Они должны были пропустить меня, даже если на мне нет ботинок, -
  негодовал Гард. - Черт побери, я должен обуться!
   Увидев себя в зеркале двери, он остался крайне недоволен своим видом.
  Он явно не вписывался в окружающий мир, где мужчины были джентльменами, а
  женщины - красавицами. Он же напоминал нищего.
   Гард спросил у прохожего, где здесь ближайший телефон-автомат. Ему
  указали на бензоколонку. Проклиная все на свете, он направился к ней, а в
  голове у него все стучали незатейливые рифмы. Вчера, сегодня и всегда, и
  там они, и тут - лишь ты уснешь, как со двора в дом призраки придут.
   Он вспомнил, что рассказывала о призраках его мать. Он не мог
  вспомнить точно ее слова, но у него с детства осталась убежденность, что
  призраки огромного роста, приходят, когда всходит луна, и прячутся в
  ночных тенях. А