глядела
  такой болезненно истощенной, как будто в ее голове всегда звучал страх,
  когда кто-нибудь стучал к ней в дверь.
   Она медленно спускалась по ступенькам. Только теперь Гарднер смог
  хорошо рассмотреть ее. И это зрелище до глубины души потрясло его.
   Бобби улыбалась ему, радуясь его приезду. Джинсы болтались на ней,
  как и рубашка; на лице были следы грязи; глаза запали; волосы поседели и
  поредели; кожа пожелтела и истончилась. Вместо аккуратной прически на
  голове громоздилось нечто напоминающее воронье гнездо. Змейка на ее
  джинсах была полурасстегнута. От нее дурно пахло и... словом, это была она
  и не она.
   Внезапно в памяти Гарднера всплыло фото Карен Карпентер, сделанное
  перед смертью от болезни, диагноз которой звучал как "нервная анорексия".
  На фотографии была изображена женщина уже мертвая, но все еще живая,
  женщина с оскаленными в улыбке зубами и сверкающими глазами. Именно так
  выглядела сейчас Бобби.
   По-видимому, она потеряла не более двадцати фунтов - если бы она
  потеряла больше, то не смогла бы просто стоять на ногах, - но Гарду
  вначале показалось, что вес ее уменьшился фунтов на тридцать, не меньше.
   - Отлично! - восклицал этот грязный, вонючий, оборванный скелет,
  который, по-видимому, и был Бобби, во всяком случае, судя по голосу. - Как
  я рада видеть тебя, дружище!
   - Бобби... Бобби...