вых хлопьев из под койки
  и начала рассыпать их по коридору за стенами камеры. Трейси слышала, что
  обитательницы других камер проделывают то же самое.
   - Что происходит? - спросила Трейси.
   Эрнестина повернулась к ней и сказала резко:
   - Не твоего ума дело. Лежишь и лежи на своей вонючей койке.
   Несколькими минутами позже из соседней камеры, где только что
  поселилась новенькая, раздался душераздирающий крик:
   - О, Господи, нет. Не надо. Пожалуйста, оставьте меня.
   Трейси знала, что последует потом, у нее вдруг все заболело внутри.
  Крики продолжались и продолжались пока, наконец, не перешли в безнадежное
  измученное рыдание. Трейси заткнула уши, ее переполняла жгучая ярость. Как
  могли эти женщины творить такое друг с другом? Она подумала, что тюрьма
  сделала из нее черствую женщину, но, когда она поднялась утром, лицо ее
  было мокро от слез. Она решила не показывать свои чувства Эрнестине.
   - Для чего нужны рисовые хлопья?
   - Для предупреждения опасности. Если охрана решит подкрасться к нам,
  мы услышим шаги.
  
  
   Вскоре Трейси узнала, что означает выражение "идти в колледж". Тюрьма
  являлась местом обучения, но то, чему учились здесь заключенные, было
  весьма необычным.
   В тюрьме имелись крупные специалисты в области криминалистики. Они
  обменивались методами мошенничества, краж в магазинах,