а ей. Потихоньку, Трейси начала учить Эми
  играм, в которые играла с ней ее мама.
   Эми любила кукол. Трейси попыталась изобразить клоуна для нее из
  одного из старых носков, но он выглядел как нечто среднее между лисой и
  уткой.
   - Какой он чудесный, - сказала Эми восторженно.
   Трейси заставляла куклу говорить с различными акцентами -
  французским, итальянским, немецким, но больше всего Эми нравился выговор
  мексиканки Паулиты. Трейси смотрела на счастливое лицо ребенка и думала: Я
  не хочу привязываться к ней. Она - всего лишь мой способ бежать из тюрьмы.
   После дневного сна девочки они вдвоем отправлялись на долгую
  прогулку, и Трейси внимательно вглядывалась в земли, принадлежавшие
  тюрьме, которые она никогда раньше не видела. Она наблюдала все входы и
  выходы, посты охраны и отмечала, когда происходила смена караула. Ей стало
  очевидно, что ни один из планов побега, которые она обсуждала с
  Эрнестиной, не подойдет.
   - А если попытаться сбежать, спрятавшись в один из грузовиков,
  которые привозят продукты в тюрьму. Я видела молоковоз и...
   - Забудь это, - категорично говорила Эрнестина, - каждая машина,
  приезжающая и уезжающая из тюрьмы, тщательно обыскивается.
   Как-то утром за завтраком Эми сказала:
   - Я люблю тебя, Трейси. Будешь моей мамой?
   Слова девочки