в своем офисе, подсчитывая выручку
  за предыдущий день, полученную с бегов, от букмекеров, проституток и
  дюжины других прибыльных местечек, контролируемых Всемирной
  Импортно-Экспортной Компанией.
   Энтони Орсатти было за шестьдесят. Он имел довольно странную фигуру с
  массивным крупным торсом и короткими костлявыми ногами, которые, как
  казалось, должны были достаться какому-нибудь коротышке. Стоя, он казался
  сидящей лягушкой. Лицо его перекрещивали неровные паутинки морщин,
  которые, вероятно, были результатом пьяных загулов, огромный рот и черные
  луковицеподобные глаза. Он с пятнадцатилетнего возраста имел совершенно
  лысую голову и поэтому надевал черный парик. Тот плохо сидел на нем, но за
  все годы никто не осмелился сказать ему в лицо об этом. У него были
  холодные глаза игрока, ничего не обещавшие, и лишенное всякого выражения
  лицо, за исключением моментов, когда он общался с пятью дочерями, которых
  просто обожал. Единственным выразителем его чувств был голос. Он имел
  хриплый скрипучий голос, ставший таким после его двадцать первого дня
  рождения, когда ему попытались сделать галстук из железной проволоки
  вокруг горла. Те двое, которые совершили эту ошибку, оказались в морге на
  следующей неделе. Когда Орсатти расстраивался по-настоящему, голос
  пропадал и переходил в едва слышимый