очки крышку от бутылки, засунула в туфлю и,
  хромая, вошла в банк. Банк был заполнен клиентами, ведь Трейси специально
  выбрала время, на которое приходился пик занятости. Хромая, она подошла к
  одному из окошек, и, когда человек, сидевший за ним, закончил разговор, он
  сказал:
   - Да?
   Это был Джон Крейтон, банковский фанат. Он ненавидел евреев,
  чернокожих и пуэрториканцев, и не только в банке. Трейси испытывала к нему
  неприязнь в течение всего времени работы в банке. Сейчас на его лице не
  было и намека на то, что он узнал ее.
   - Buen0s dias, sen0r, я бы хотела открыть текущий счет, - сказала
  Трейси. Акцент был явно мексиканский, она слышала его ежедневно в те
  месяцы от своей сокамерницы Паулиты. С пренебрежением Крейтон взглянул на
  Трейси:
   - Имя?
   - Рита Гонзалес.
   - Какую сумму вы собираетесь положить на ваш счет?
   - Десять долларов.
   В голосе явно слышалась усмешка.
   - Это будет чек или наличные?
   - Наличные.
   Она осторожно вынула из кармана смятую, свернутую банкноту в десять
  долларов и протянула ему. Он пихнул ей белый бланк.
   - Заполните его.
   Трейси вовсе не собиралась оставлять образец своего почерка. Она
  нахмурилась:
   - Простите, сеньор, но я повредила руку - авария. Не могли бы вы все
  написать за меня, si se puede?
   Крейтон фыркнул - ну же эти