на полпути до Манхэттена до Трейси наконец дошла вся дерзость
  совершенного. Она засмеялась, потом смех перешел в хохот, безудержный
  смех. Она так смеялась, что пришлось остановиться на обочине. Она
  смеялась, пока из глаз не потекли слезы. Впервые за долгое время она
  смеялась. Это было прекрасно.
  
  
  
   17
  
   Только когда экспресс отошел от Пенсильванского вокзала, Трейси
  начала приходить в себя. Каждую секунду она ждала, что чья-то тяжелая рука
  опустится ей на плечо и резкий голос произнесет:
   - Вы арестованы.
   Она внимательно разглядывала пассажиров, входящих в поезд, но не
  чувствовала никакой опасности. Плечи Трейси даже затекли от напряжения.
  Она уверяла себя, что совершенно невозможно так скоро раскрыть
  преступление, а если и раскроют, то не свяжут с ней. Конрад Морган должен
  был ждать ее в Сент Луисе с 25 тысячами. Двадцать пять тысяч, будьте
  любезны. Чтобы заработать такую сумму, ей пришлось бы работать целый год.
   - Я поеду путешествовать в Европу, - подумала Трейси, - в Париж. Нет.
  Не в Париж. Мы с Чарльзом собирались провести там медовый месяц. Нет. Я
  поеду в Лондон.
   Любопытно, но то, что с ней произошло, позволило Трейси почувствовать
  себя совершенно другим человеком. Вроде бы заново родилась.
   Она закрыла на ключ дверь в купе