Ее тело
  лежало здесь, в теплой воде, и Купер вдруг отчетливо представил себе
  Трейси обнаженную, как вода ласкает ее груди и бедра. Он почувствовал
  сильнейшее возбуждение. Он схватил мокрое полотенце из ванной и уткнулся в
  него губами. Запах ее тела разнесся по нему, и он расстегнул молнию брюк.
  Завернув кусок мыла в ее полотенце, он, глядя в зеркало, начал возбуждать
  себя им.
   Через несколько минут он, так же осторожно, как и вошел, покинул
  номер, направляясь прямо в ближайшую церковь.
  
  
   На следующее утро, когда Трейси вышла из "Ритца", Купер последовал за
  ней. Он чувствовал, что между ними возникло некое интимное чувство. Он
  знал ее запах, он видел ее обнаженную в ванной. Она принадлежала ему
  целиком. Она будет принадлежать ему до смерти. Он видел, как она
  направилась вдоль Гран Виа, исследуя магазины, и он следовал за ней в
  ближайший универмаг, стараясь не упустить ее из виду. Он видел, как она
  разговаривала со служащим, затем направилась в дамскую комнату. Купер
  встал неподалеку от двери, наблюдая. Это оказалось единственным местом,
  куда он не мог последовать за ней.
   Если бы Купер имел возможность войти за Трейси в дамский туалет,
  тогда он увидел бы ее, разговаривающую с крупной, среднего возраста
  женщиной.
   - Manana, - говорила Трейси, крася губы перед зеркалом.