жинали в "Боудере", отведали все
  двадцать два блюда в индонезийском "Бали". Они попробовали голландский
  знаменитый гороховый суп и многие другие не менее знаменитые кушанья. Они
  прогуливались по "веселым" кварталам Амстердама, где разряженные
  полуодетые дамы выглядывали из окон, приглашая и зазывая клиентов, и
  каждый вечер написанный рапорт подавался на стол инспектора ван Дарена и
  заканчивался одними словами-ничего подозрительного.
   - Терпение, - успокаивал себя Даниэль Купер. - Терпение.
   По наущению Купера, инспектор ван Дарен отправился к шефу-комиссару
  Виллемсу и попросил разрешения установить электронную подслушивающую
  систему в комнатах Трейси и Джеффа. И получил отказ.
   - Вот когда у вас будут достаточные основания для ваших подозрений, -
  сказал комиссар, - тогда и приходите. До этих пор я не могу позволить вам
  подслушивать разговоры людей, которые пока подозреваются лишь в том, что
  они туристы.
   Этот разговор имел место в пятницу. В понедельник Трейси и Джефф
  отправились на Паулюс Поттер Страат, центр бриллиантового производства
  Амстердама, и посетили Нидерландскую фабрику по обработке бриллиантов.
  Даниэль Купер как раз находился в следящей бригаде. На фабрике постоянно
  толкалась масса туристов. Гид, говоривший по-английски, водил их по
  фабрике, объясняя каждую операцию