ь. Она опять шла
  коридорами мимо камер, переполненных заключенными всех сортов: белые,
  черные, коричневые, желтые. Они смотрели на идущую Трейси и звали ее,
  говоря с различными акцентами:
   - Ночная рыбка.
   - Французская жена.
   - Свежая крошка.
   - Свежее мясо.
   Пока Трейси не достигла своей камеры, она не осознавала, что такое
  подразумевали женщины, крича: "Свежее мясо!"
  
  
  
   6
  
   В блоке С размещалось 60 женщин по 4 в камере. Трейси вели по
  длинному вонючему коридору, и из-за решеток на нее смотрело множество лиц.
  Они выражали целую гамму чувств: от безразличия до злобы. Она как будто бы
  шла по какой-то странной подводной стране, совершенно одинокая в медленно
  разворачивающемся сне. Горло у нее болело после того дикого крика,
  вырвавшегося из пойманного в ловушку тела. Вызов в кабинет начальника
  тюрьмы был ее последней слабой надеждой. Теперь не было ничего. Ничего, за
  исключением дикой перспективы сидеть в клетке этого чистилища ближайшие 15
  лет.
   Надзирательница открыла дверь камеры: - Внутрь!
   Трейси вошла и огляделась. В камере находились три женщины, молча
  смотревшие на нее.
   - Иди! - приказала надзирательница.
   Трейси заколебалась, потом вошла в камеру. Она услышала, как позади
  нее захлопнулась дверь.
   Она была дома. Тесная