енях, она опустилась на конец грязной
  койки и вытерла бусинки пота кончиком юбки. Мой ребенок, думала она. Я
  должна сказать начальнику тюрьмы, что собираюсь родить ребенка. Он
  переведет меня в чистую камеру. Возможно, даже позволит мне быть в
  одиночной камере. Она услышала шаги по коридору. Надзирательница прошла
  мимо камеры. Трейси кинулась к двери.
   - Извините, - сказала она, - я должна увидеть начальника тюрьмы. Я...
   - Я прямо сейчас и пришлю его, - бросила надзирательница через плечо.
   - Вы не поняли. Я...
   Надзирательница удалилась. Трейси вцепилась зубами в костяшки
  пальцев, чтобы не закричать.
   - Ты больная или еще что-то, милашка? - спросила пуэрториканка.
   Трейси только покачала головой, не имея сил говорить. Она присела на
  койку, лишь взглянув на нее, потом медленно легла. Это был акт
  беспомощности. Она закрыла глаза.
  
  
   Ее далекий день рождения был одним из самых захватывающих дней в
  жизни.
   - Мы идем обедать к Энтони, - торжественно объявил отец.
   Энтони! Это имя сразу воскресило в памяти другой мир, мир красоты,
  очарования и богатства. Трейси знала, что отец ее не был богат.
   - Мы сможем позволить себе каникулы на следующий год, - то был
  постоянный припев в их доме.
   И сейчас они вдруг собираются пойти к Энтони! Мама нарядила Трейси