то место.
   Этой ночью, когда прозвучал предупреждающий сигнал о выключении
  света, через 15 минут, Трейси поднялась с койки и начала раздеваться, но
  уже без всякой ложной стыдливости. Она разделась, и мексиканка даже
  присвистнула, взглянув на полные, крепкие груди, длинные, стройные ноги и
  кремовые бедра. Лола тяжело дышала. Трейси надела ночную рубашку и легла
  на койку. Погас свет. Камера погрузилась в темноту.
   Прошло минут тридцать. Трейси лежала, прислушиваясь к дыханию женщин.
   Через всю камеру Паулита прошептала:
   - Мама хочет немножко заняться любовью по-настоящему. Сними рубашку,
  детка.
   - Мы хотим учить тебя, как надо есть, киска, а ты подумай про это,
  пока не научишься хорошо, - хихикнула Лола.
   Чернокожая молчала. Трейси почувствовала легкое движение, это Паулита
  и Лола подошли к ней, но она была наготове. Она достала металлический
  прут, припрятанный ранее, и со всей силой ударила одну из женщин по лицу.
  Последовал крик боли, и в это время Трейси лягнула ногой вторую, да так,
  что та упала на пол.
   - Еще один шаг - и я убью вас, - сказала Трейси.
   - Сука!
   Трейси услышала, как они снова собираются напасть, и подняла
  металлический прут.
   Внезапно из темноты раздался голос Эрнестины:
   - Кончай. Оставьте ее.
   - Эрни, я вся в кровище. Щас я врежу.
   - Делай,