, кто стреляет рукою, забыл лик своего отца.
  
  Во прикол, подумал молодой человек; встреться Эдди со своим папашей на
  улице, он бы его не узнал. Но он чувствовал, как слова делают свое де-
  ло - проясняют голову и успокаивают нервы. Не ведая, из того ли он
  теста, что положено стрелку (возможность, казавшаяся юноше сказочно
  неправдоподобной, пусть даже он понимал, что во время разборки в ноч-
  ном клубе у Балазара сумел проявить недюжинную стойкость), Эдди, одна-
  ко, знал - чему-то в его душе пришлась по вкусу бесстрастная холод-
  ность, нисходившая на него с чередой старых-престарых вопросов и отве-
  тов, которым их выучил стрелок; равнодушная холодность и то, как пред-
  меты с присущей им безжизненной четкостью вдруг выделялись из общей
  картины. Другая частица Эдди понимала, что это еще один страшный нар-
  котик, немногим отличающийся от героина, сведшего в могилу Генри и ед-
  ва не сгубившего его самого, но это ничего не меняло: радость тех
  мгновений, когда с губ срываются слова старинной формулы, звенела в
  нем тугой струною, как звенят корабельные снасти на сильном ветру.
  
  - Не рукой целюсь; тот, что целится рукою, забыл лик своего отца.
  
  Оком