у, где кроме них троих нет, кажется, ни единой живой человеческой
  души; что на самом деле тебе, Эдди Дийну, больше всего охота стоять на
  углу Бродвея и Сорок второй улицы, прищелкивать пальцами под ревущую в
  наушниках плеера "Криденс Клируотер Ривайвл", смачно чавкать сосиской
  с соусом чили и глазеть на проходящих мимо девчонок - на в высшей сте-
  пени аппетитных и соблазнительных нью-йоркских девчонок с надутыми -
  "да пошел ты!" - губками и длиннющими ногами из-под коротких юбчонок.
  Можно было распространяться об этом до посинения, но сердце Эдди знало
  иное. Сердце Эдди знало, что, отправляя электронный зверинец на небе-
  са, он наслаждался - во всяком случае, пока шла потеха и Роландов ре-
  вольвер был его, Эдди, личной портативной грозой. Что он с удовольст-
  вием пнул робота-крысу, пусть даже отшиб при этом ногу и чуть не нава-
  лил в штаны со страху. Страх странным образом лишь обострял наслажде-
  ние.
  
  Все это было уже достаточно скверно, однако сердце Эдди знало и
  кое-что похуже: появись здесь, сейчас дверь, ведущая обратно в
  Нью-Йорк, он, возможно, и не вошел бы в нее, ибо еще не видел воочию
  Темной Башни. В молодом человеке начинало