то добродушное подтрунивание превратит-
  ся в злую издевку. Сюзанна была напряжена, взвинчена и наполовину вы-
  пустила когти из мягких лап.
  
  - Нет,- повторил он, отвечая насмешкой на насмешку. Теперь и его губы
  вновь начинали складываться в улыбку, но в улыбке этой не было ни мяг-
  кости, ни веселья.- Сюзанна, ты помнишь кобелей беложопых?
  
  Ее улыбка начала блекнуть.
  
  - Кобелей беложопых из Оксфорд-Тауна?
  
  Улыбка исчезла.
  
  - Ты помнишь, что эти кобели беложопые сделали с тобой и с твоими
  друзьями?
  
  - Это была не я,- сказала Сюзанна.- Это была другая женщина.- Ее глаза
  потускнели, в них появилось угрюмое выражение. Роланд терпеть не мог,
  когда она так смотрела, что, впрочем, вовсе не мешало ему чувствовать
  одобрение: это был надлежащий взгляд; взгляд, говоривший о том, что
  растопка горит хорошо и скоро огонь перекинется на поленья.
  
  - Нет. Ты. Нравится тебе это или нет, это была Одетта Сюзанна Холмс,
  дочь Алисы Уокер Холмс. Не теперешняя ты - ты прежняя. Помнишь пожар-
  ные шланги, Сюзанна? А золотые зубы помнишь - ты увидела их, когда те-
  бя и твоих друзей с хохотом поливали из брандспойтов в Оксфорде - пом-
  нишь, как сверкали эти зубы?
  
  За