альчика настал миг,
  когда человек по имени Роланд позволил ему сорваться в пропасть под
  горами, и Джейк понадеялся, что теперь-то память перестанет нанизывать
  миражи - но ничуть не бывало. Круг замкнулся; она принялась прокручи-
  вать воспоминания об иной жизни заново, как магнитофон, запрограммиро-
  ванный повторять одну и ту же запись до тех пор, пока не сломается или
  кто-нибудь не придет и не вырубит его.
  
  Страшный внутренний раскол углублялся, и восприятие Джейком своей бо-
  лее-менее реальной жизни нью-йоркского мальчишки делалось все более
  обрывочным. Он припоминал, что ходил в школу, в выходные - в кино, а в
  воскресенье на прошлой (или на позапрошлой?) неделе - с родителями в
  ресторан, не то на поздний завтрак, не то на ранний обед, но все это
  вспоминалось ему, как переболевшему малярией вспоминается самый тяже-
  лый и мрачный период болезни: люди обращались в бесплотные тени, голо-
  са сливались в нестройный хор, дробясь эхом, и даже простейшее дело -
  съесть сэндвич или купить кока-колу в автомате в спортзале - превраща-
  лось в преодоление. Все эти три недели Джейк продирался сквозь сумбур
  горланящих голосов и двоящихся воспоминаний. Навязчивый