й интерес маль-
  чика ко всевозможным дверям рос; надежда на то, что за одной из них
  может лежать мир стрелка, никак не умирала окончательно. Что, впрочем,
  было не так уж странно, поскольку это была его единственная надежда.
  
  Однако сегодня игра закончилась. Все равно, реального шанса на победу
  у него никогда не было. Сегодня он сдался. Сбежал с уроков. Понурив
  голову, Джейк, как автомат, брел по тротуару, а ноги сами несли его по
  расчертившим город на клетки улицам на восток. Он понятия не имел ни о
  том, куда идет, ни о том, что будет делать, когда придет туда.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Около девяти часов это безрадостное оцепенение нарушилось, и Джейк ма-
  ло-помалу стал примечать, что творится вокруг. Он стоял на пересечении
  Лексингтон-авеню с Пятьдесят шестой улицей, тщетно пытаясь вспомнить,
  как очутился здесь. Мальчик в первый раз заметил, что утро стоит вели-
  колепнейшее. День выдался во сто крат лучше славного погожего денька
  седьмого мая (дня, когда Джейка постигло безумие) - быть может, это и
  был тот самый день, когда весна, оглядевшись, вдруг видит стоящее не-
  подалеку лето - сильное, красивое, с дерзкой самоуверенной усмешкой на
  загорелом лице. Ярко