мысли. Роланд
  был самым большим буквалистом, с каким ей доводилось сталкиваться.
  
  - Ладно,- сказала она,- я объясню тебе, почему я так на тебя смотрю,
  Роланд. Потому что ты сделал подлость, вот почему. Ты сказал, что не
  поднимешь на меня руку, не сможешь поднять на меня руку, пусть даже я
  вконец распоясаюсь. но ты либо соврал, либо глуп, как пень, а я знаю,
  что ты вовсе не дурак. Бьют не всегда рукой, как может засвидетельст-
  вовать любая женщина и любой мужчина моей расы. Там, откуда я родом,
  есть короткая поговорка: слово не обух.
  
  - .костей не поломает,- закончил Роланд.
  
  - У нас вообще-то говорится несколько иначе, но я полагаю, это доста-
  точно близко. Как ни скажи, все равно чушь собачья. То, что ты мне
  устроил, неспроста называется "словесной поркой". От твоих слов мне
  больно, Роланд, они оскорбительны. ты собираешься и дальше стоять
  здесь и уверять, будто не знал, что так получится?
  
  Она сидела в кресле, сурово, пытливо и настороженно глядя на Роланда
  снизу вверх, и он - уже не в первый раз - подумал, что инвалидное
  кресло инвалидным креслом, но беложопым кобелям в родном краю Сюзанны
  надо было обладать либо недюжинной