, что грядет не плохое, а хорошее, и оно перевесит ужас,
  постигший его три недели назад, продолжало усиливаться.
  
  На Джейка, приближавшегося к месту, где ему будет указан путь, вновь
  накатило предведенье.
  
  "Сейчас ханыга попросит у меня милостыню, и я отдам ему сдачу, которую
  мне сдал мистер Башнер. Там рядом магазин грамзаписи. Дверь будет отк-
  рыта, чтобы внутрь шел свежий воздух, и, проходя мимо, я услышу песню
  "Стоунз". И увижу свое отражение в целой куче зеркал".
  
  Движение на Второй авеню все еще было довольно редким. Легковые авто-
  мобили, автобусы; между ними, гудя, пробирались спешащие такси. Весен-
  нее солнце искрилось на ветровых стеклах и ярко-желтых капотах и
  крыльях. Джейк, поджидавший на переходе зеленого света, заметил на
  противоположной стороне Второй авеню, на углу Пятьдесят второй улицы,
  того самого ханыгу. Тот сидел, привалясь к кирпичной стене маленького
  ресторанчика. Подойдя поближе, Джейк прочел вывеску над ресторанчиком:
  "Чуть-чуть мамусиной стряпни".
  
  "Чуть-чуть,- подумал Джейк.- Чух-Чух. И это истина".
  
  - Четвертак найдется? - утомленно поинтересовался нищий, и Джейк, даже
  не оглянувшись, бросил ему на колени сдачу,