о или горки кирпичей, все словно бы обрета-
  ло некую напористую яркость, выделяясь из общего фона. Даже пакетики
  из-под хрустящей картошки казались чудом красоты, а пивную бутылку
  солнце превратило в цилиндрический сгусток коричневого пламени.
  
  Джейк отчетливо слышал собственное дыхание, отчетливо видел тяжелое
  золото солнечного света, в котором купался пустырь. Он внезапно понял,
  что стоит на пороге великой тайны, и его пронизала дрожь - дрожь ужаса
  и удивления.
  
  "Все это здесь. Все. Все это до сих пор здесь".
  
  Сорная трава расступалась перед Джейком, отвечая на вторжение невесо-
  мыми касаниями стеблей, к носкам цеплялись репьи. Ветер погнал перед
  ним обертку от "Ринг-Динг", солнце отразилось в ней, и на миг обертка
  вспыхнула страшным, прекрасным внутренним сиянием.
  
  - Все здесь, никуда не делось,- повторил мальчик вслух, не сознавая,
  что и его лицо наполняется внутренним сиянием.- Все.
  
  Джейк вдруг расслышал какой-то звук - собственно, он слышал его уже
  давно, с того самого момента, как ступил на пустырь. Этот дивный хрус-
  тальный напев, полный невыразимой прелести и невыразимого одиночества,
  можно было бы уподобить песне ветра, летящего