чувства: недоумение, страх и своего рода робкую смущенную лю-
  бовь. Теперь на поверхность поднялись четвертое и пятое, злость и отв-
  ращение. К этим неприятным чувствам примешивалась тоска по дому. Ее-то
  и было сейчас в Джейке больше всего: она, словно дым, пропитывала со-
  бой все остальное. Джейк глядел на залитые румянцем гнева щеки отца,
  на уморительную стрижку, и ему хотелось вновь очутиться на пустыре,
  смотреть на розу и слушать хор. "Этот дом мне больше не дом,- подумал
  он.- У меня есть дело, его нужно сделать. Если б я только знал, что
  это".
  
  - Убери руки,- сказал он.
  
  - Что ты сказал? - Чэмберс-старший широко раскрыл налитые кровью гла-
  за. Белки были очень красные; Джейк догадался, что за сегодняшний день
  отец успел изрядно поуменьшить свой запас волшебного порошка и пере-
  чить ему, вероятно, не стоит, но тем не менее чувствовал твердое наме-
  рение перечить. Он - не мышка, угодившая в зубы к коту-садисту, и не
  позволит, чтобы его трепали и трясли. Ни сейчас. Ни потом. Пожалуй,
  никогда. Мальчик вдруг понял, что его злость произрастает, главным об-
  разом, из одного простого факта - поговорить с родителями о том, что
  произошло - все