чалось, другие ма-
  шинисты, водившие отличные новые тепловозы, смеялись над ним. "Погля-
  дите-ка на старого дуралея! - говорили они.- Он не может понять, что
  мир сдвинулся с места!"
  
  Иногда поздним вечером Машинист Боб уходил на задворки станции, туда,
  где на приютивших его ржавых запасных путях стоял Чарли Чух-Чух. Коле-
  са Чарли оплели сорняки, навсегда потухший головной прожектор изъела
  ржавчина. Машинист Боб всякий раз заговаривал с Чарли, но Чарли отве-
  чал все реже и реже. А частенько и вовсе отказывался разговаривать.
  
  Однажды вечером в голову Машинисту Бобу пришла ужасная мысль.
  
  - Чарли, ты умираешь? - спросил он, и Чарли своим самым тихим, самым
  хриплым голоском ответил:
  
  
  
   По рельсам я не бегаю уже давным-давно -
  
   Ржаветь и гнить в бурьяне мне, видно, суждено.
  
   Наверное, тебе я ни капли не совру,
  
   Сказав, что простою тут, покуда не умру.
  
  
  
  Джейк долго не сводил глаз с картинки, которая наглядно иллюстрировала
  такой не-вполне-нежданный поворот событий. Взыскательному взору рису-
  нок, пожалуй, показался бы грубым, и все же это определенно была
  классная работа. Постаревший, потрепанный, позабытый-позаброшенный
  Чарли.