Страдание
  и упадок сил высветлили глаза стрелка, сделали их прозрачными и блес-
  тящими, но Эдди распознал в этом блеске лишь внешний, наружный глянец.
  За ним он чувствовал растущее смятение, помрачение, которое почти на-
  верняка перешло бы в безумие, если бы продолжало развиваться бесконт-
  рольно. Сердце Эдди дрогнуло от жалости.
  
  - Не спится? - спросил Роланд. Слова он выговаривал медленно, точно
  плавал в наркотическом дурмане.
  
  - Да я уж совсем было закемарил, но проснулся,- сказал Эдди.- Слышь,
  Роланд.
  
  - Мне мнится, я вступаю в пору смерти.- Роланд смотрел на Эдди. Яркий,
  легкий блеск глаз погас; теперь Эдди глядел в два темных глубоких ому-
  та, в два, казалось, бездонных колодца. Молодой человек содрогнулся -
  не столько от слов стрелка, сколько от его бессмысленного неподвижного
  взгляда.- А знаешь ли ты, Эдди, что я уповаю найти на той поляне, где
  обрывается тропа?
  
  - Роланд.
  
  - Тишину,- промолвил Роланд. Он прерывисто вздохнул.- Ти-ши-ну, Эдди.
  Безмолвие. И все. Этого будет довольно. Кончатся мои. мытарства.
  
  Он прижал кулаки к вискам, и Эдди подумал: "Я уже видел, как то же са-
  мое делал кто-то другой, и недавно. Но кто? Где?"
  
  Мысль,