- Подрастешь - поймешь.
  
  - Она же плакала.
  
  - Небось, менструха,- философски заметил Генри.
  
  Они были теперь очень близко. Опустив голову и глубоко затолкав руки в
  карманы, Джейк отступил к стене здания. Почему-то (он не знал, почему)
  страшно важным казалось не дать себя заметить. Не Генри; Генри с любой
  точки зрения пустое место; не Генри, а.
  
  "Младший не должен меня вспомнить,- скользнула ему в голову мысль.-
  Почему - толком не знаю, только не должен".
  
  Ребята миновали Джейка, даже не взглянув на него; тот, к кому Генри
  обращался "Эдди", шел с краю и быстрыми шлепками ладони вел мяч по
  мостовой, вдоль бровки тротуара.
  
  - А скажи, смотрелась она потешно,- говорил Генри.- Обхохочешься!
  Прынцесса Мэриэнн скачет за газетой. Гав! Гав!
  
  Эдди глянул вверх, на брата, с выражением, задуманным как укор. но тут
  же сдался и залился смехом. В запрокинутом лице парнишки светилась та-
  кая абсолютная, безоговорочная любовь, что Джейк догадался: Эдди еще
  многое простит старшему брату прежде, чем бросить это безнадежное де-
  ло.
  
  - Ну как, идем? - спросил Эдди.- Ты говорил, после школы можно.
  
  - Я сказал, может быть. Не знаю, чего-то неохота тащиться