И начал медленно подниматься по ступеням крыльца.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Доски, преграждавшие вход, были старые и гнилые, гвозди - ржавые.
  Джейк покрепче ухватился за верхнюю пару в месте их пересечения и рва-
  нул. Заскрипев точь-в-точь как ворота, доски отделились от двери.
  Джейк сбросил их за перила крыльца, на старую клумбу, где сейчас росли
  лишь дикое просо да пырей. Он нагнулся, взялся за нижнее пересечение.
  и на миг замер.
  
  За дверью слышались замогильные утробные звуки, словно где-то в недрах
  бетонной трубы хищно облизывался голодный зверь. Джейк почувствовал,
  как его лоб и щеки покрываются пленкой тошнотной испарины. Он так пе-
  репугался, что отчасти утратил ощущение собственной реальности, будто
  стал персонажем чужого дурного сна.
  
  Недобрый хор, неведомая злая сила были за этой дверью. Звуки сочились
  оттуда, как густой сироп.
  
  Джейк рванул нижние доски. Те с легкостью оторвались.
  
  "Ну да. Оно хочет, чтоб я вошел. Оно голодное, а я, значит, обед".
  
  Неожиданно в голову Джейку полезли обрывки стихотворения, когда-то чи-
  танного их классу мисс Эйвери. Теоретически в стихах говорилось о сос-
  тоянии души современного человека, оторванного от