рка вышла неплохо. Суть игры, ее
  азарт состояли в том, чтобы выяснить, какую же часть увиденного можно
  вызволить из дерева, не сломав. Добыть вещицу целиком никогда не полу-
  чалось, но, действуя крайне осторожно и аккуратно, порой удавалось
  извлечь немало.
  
  В шишке на боку пня что-то было. Эдди подумал, что ножом Роланда, по-
  жалуй, сможет освободить довольно много. Таким острым, таким удобным
  резцом ему никогда еще не приходилось работать.
  
  В дереве что-то терпеливо дожидалось, чтобы кто-нибудь - кто-нибудь
  вроде Эдди! - пришел дать ему волю. Освободить.
  
  "О, гляньте-ка на нашего маменькиного сынка! Что сегодня мастерим, тю-
  тя? Домик для куколки? Ночной горшочек для своей писюльки-масюльки?
  Рогатку, чтоб можно было прикидываться, будто охотишься на кролей, как
  большие пацаны? О-о-о. какая ПГЕЛЕСТЬ!"
  
  Эдди обуял стыд, ощущение, что он совершает нечто дурное; его затопило
  острое сознание того, что это - тайна, которую должно сохранить любой
  ценой. а потом он - в который раз - вспомнил, что Генри Дийн, превра-
  тившийся со временем в великого мудреца и выдающегося торчка, мертв.
  Осознание этого факта все еще не утратило способности заставать