, словно часть мозга юноши отказывалась видеть это; словно увидеть
  означало понять, а понимание вело к безумию.
  
  - Джейк, скорей! - завопил он в замочную скважину.- Шевелись, Христа
  ради!
  
  Небо над вещуньиной круговиной расколола канонада грома, и дождь пере-
  шел в град.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Ключ упал. Джейк на миг застыл на месте, не сводя глаз с узкой щели
  между половицами.
  
  Невероятно, но его одолевал сон.
  
  "Так не должно было случиться,- думал мальчик.- Это уж немного много.
  Больше я в эти игры не играю. Ни минуты. Ни секунды. Хватит. Вот возь-
  му сейчас и свернусь калачиком под этой дверью, и усну, тут же усну,
  раз - и все, и когда оно сцапает меня и потянет в пасть, ни за что не
  проснусь!"
  
  Тут тварь, лезущая из стены, заворчала, и, когда Джейк поднял глаза,
  непреодолимое желание сдаться пропало, смытое волной ужаса. Страшилище
  полностью выбралось из стены - исполинская штукатурная голова с проло-
  мом единственного деревянного зрачка и жадная штукатурная рука. Из че-
  репа кое-где торчали обломки реек - так дети рисуют человечкам волосы.
  Чудовище заметило Джейка, разинуло пасть, показав острые, неровные де-
  ревянные зубы, и снова заворчало.