я... И чему быть, того не миновать". Я повернулся к охранникам:
  "Откройте дверь. И вышвырните его во двор", - а потом пошел по коридору.
  Из глубины одной камеры раздался обычный для этих подонков звук.
  Толстяк, который стоял у решетки ближе всех ко мне, ухмыльнулся: "Это
  твоя мамочка пукнула, Рэнкен. Громко же она умеет это делать, сучка". И
  тогда я снизошел до того, чтобы прочесть им маленькую лекцию:
   "Вы все падаль. Вы прячете свои шкуры в темноте и гавкаете, как
  последние трусы. Так и быть, я скажу вам, где должны сидеть ваши
  задницы. Выше всего - Господь Бог, затем - Хозяин тюрьмы, затем - мои
  охранники, затем - псы, которые воют, сидя в своей конуре, и после них -
  вы, человеческие отбросы. Не способные приносить пользу ни себе, ни кому
  бы то ни было еще". Я сумел заткнуть пасть этим сволочам. Я поставил их
  на место. Я - Хозяин тюрьмы строгого режима в Стоунхэвне, штаг Аляска,
  США.
  
  МЭННИ
  
   Наконец-то. Три года вонючего карцера, а теперь - блаженство. Глоток
  свежего морозного воздуха. Сбросить бы с плеча этот матрас прямо на снег
  и растянуться, расправить косточки. Три года мерить клетку: четыре шага
  в длину, два - в ширину. Мерзость. Мерзость! А эти, вокруг меня, только
  и могут шептать за моей спиной: "Видал? Вот это мужик! Настоящий мужик!"
  Среди этого стада нет почти ни одного человека, который хоть что-то
  понимал бы в нашей дерьмовой жизни. Почти ни одного! Кроме Джоны.