не очень разгуляешься. Пока он с матерью не развелся, я, можно сказать,
  совсем свободы не знала: в школу сам меня отвозил, после уроков
  встречал, в спортивную секцию (я тогда гимнастикой увлекалась) - то же
  самое, с подружками потрепаться - только у нас дома, в моей комнате, да
  и то заглядывал сюда через каждые пять минут, чтобы проверить, не
  слишком ли вольно мы себя ведем. Что мне оставалось? Только книжки
  читать. Правда, еще шить научилась классно. С маминой помощью да по
  самоучителю. Ну а из книжек я, конечно, нахваталась всякого. В том
  смысле, что весь мир для меня разделился на черное и белое. Плохих
  людей, я с детства считала, должно быть за милю видно, и их надо
  обходить стороной. Хорошим же можно доверять все свои мысли и чувства.
  Главное, не перепутать. И не забывать, что плохие часто притворяются,
  маскируются под хороших. Поскольку мне общаться особенно было не с кем,
  я как-то завела дневник. Все девчонки в классе вели дневники:
  сплетничали, кто в кого влюбился, кто с кем целовался, стихи сочиняли
  или переписывали друг у друга, портреты актеров наклеивали. Про мой
  дневник не знал, кажется, никто: я одна никому ничего не показывала и не
  болтала об этом. Спрятала дома среди пособий по кройке и шитью и
  доставала, чтобы поделиться своими размышлениями и тайными
  переживаниями, только в те редкие минуты, когда никого дома