веренно развел руками:
   - Знаешь, Фрэнк, не все можно объяснить в этом мире...
  
  БАК
  
   Я понял, что пришел конец нашему путешествию. На моих глазах Рэнкен
  спускался по веревочной лестнице к первому локомотиву, и я понимал, что
  ненависть, которую он испытывает к Мэнни, придает Рэнкену силы. А это
  значит, что он остановит поезд. И убьет Мэнни. Но не здесь, а в
  Стоунхэвне. И как бы Мэнни сейчас ни орал...
   Вдруг локомотив здорово тряхнуло. Мэнни обернулся к нам:
   - Что это было? Что случилось? У нашей красотки затряслись губы и
  слезы ручьем хлынули из глаз:
   - Они на нас наплевали. Они перевели нас с главного пути в тупик.
   - И что это значит? - спросил я ее. И она, глотая слезы, ответила:
   - А это значит, что в любую минуту мы можем разбиться. Девчонка вся
  затряслась и прошептала мне:
   - Обними меня. Я не хочу умирать в одиночку... Мне стало жаль ее, и я
  попробовал успокоить, как мог, и ее, и себя:
   - Да ладно, все будет в порядке. Она закивала головой:
   - Да, да... - и залилась пуще прежнего. Я тоже готов был разреветься
  и добавил:
   - Все будет просто великолепно. Но эта фраза вышла у меня какой-то
  неутешительной. Мэнни, видимо, надоело слушать наши всхлипывания:
   - Каждый из нас умирает в одиночку, - и он опять высунулся в разбитое
  окно:
   - Давай же, Рэнкен! Я жду тебя, подонок! Вот он я! Давай же! Я
  выбрался из твоей клетки! Никогда больше ты не засунешь меня