ны. А вот
  и он.
   - Привет, Мэнни! Добро пожаловать домой, малыш! Ведь я же - твой дом,
  не правда ли?
   В самую точку Джона попал. Ты и есть мой дом. Ближе тебя никого у
  меня нет. Дай-ка я обниму тебя... А это кто еще к нам примазывается?
  Вприпрыжку, как боксер, подбирается. Пижон, очки черные нацепил на нос.
  Фрайер тухлый!
   - Ничего не вижу. Эй, Мэнни... Это он мне?
   - Держи, приятель, это мой подарок тебе.
   Джона не гонит его прочь. Так и быть, потерплю и я. Примерим эти
  чертовы очки. Пусть глаза отдохнут. С непривычки-то, после полутьмы в
  карцере, на ярком солнце трудновато.
   - Пошли, ребята. А то, кажется, уже закрывают.
   - Эй, приятель, дай-ка я это понесу. Мэпни, дай мне свой матрасик.
   Ну, пусть несет, черт с ним, от меня не убудет.
   - Джона, что-нибудь интересное было здесь за последние три года?
   - Да ты же обо всем знаешь, браток. Я был на воле, отдышаться не
  успел, получил свежачок - еще тридцать лет.
   - Как же это тебе удалось без меня, старина?
   - Да просто мне не удавалось прожить без денег, браток.
   - А ты никогда не умел грабить банки, Джона. Но ты не расстраивайся.
  Я вытащу тебя отсюда.
   - Но только не этой зимой. Все равно у тебя ничего не выйдет.
   - У меня не выйдет? Джона, о чем ты говоришь?.. Послушай, приятель,
  что за дела...
   Этот фрайер уже порядком надоел мне. Что он лезет везде? Чего ему
  надо от меня? Чем же он Джону-то околдовал?