ь, но тебе, начальничек, я уступаю за 80, так и
  быть"... Ха! Он растерялся, как будто я ему сказал, что Рэнкен сдох:
  "Бак, у меня нет 80 долларов...", - и хотел, было, вернуть мне перчатки,
  но тут я его и достал: "Нет проблем, начальник. Какие могут быть счеты?
  Я же сказал: с тобой-то мы найдем общий язык. Я боксер, твой сын
  боксер... Считай, что тебе долгосрочный кредит открыл... Ну, скажем, ты
  вернешь мне бабки, когда они у тебя появятся!" И я, довольный, заржал, а
  Джексон тоже не удержался и хмыкнул: "Тогда, конечно, все в порядке".
   Наступила пауза. Сколько же будет ползти этот дерьмовый лифт! Я
  повторил: "Нет проблем, начальник! Я знал, что мы с тобой всегда
  договоримся. Что все будет "о'кей"... Джексон кивнул, не отрывая глаз от
  моих роскошных, перевязанных чемпионской ленточкой перчаток:
   "Да уж... Рукавички что надо!" И снова - пауза. Молчать нельзя! У
  ниггера нюх, как у овчарки! А у меня в голове - пустота. Только одна
  строчка вертится: "А у моей маленькой Мэри есть одна маленькая
  штучка..." И я нелепо брякнул опять про перчатки: "Правда, нравятся?"
   Джексон посмотрел на меня повнимательней: "Да, конечно", - и я не
  выдержал, отвел взгляд в сторону... О, спасение мое! На стуле Джексона
  лежал журнал, который он листал в ожидании моей тележки. Это был
  свеженький номер. "Девчушки". Я сам обожаю рассматривать снимочки,
  выбирая, кого из малышек