лышек я трахнул бы при первой же встрече. Мне даже не
  понадобилось разыгрывать восторг: "Боже мой! Январь 1985-го! Какая
  телка! Высший класс эта белая кошечка, правда, Джексон?" Он глупо
  хихикнул: "Ничего, ничего..." "Да какое там "ничего"! Ты посмотри,
  начальник, у нее же все на месте. Я так думаю, этот Хью Хеффнер, черт бы
  его побрал, в своем "Плэйбое" даром времени не терял. Уж он-то знает
  толк в том, что у бабы между ног спрятано, правда, Джексон?" Негр
  одобрительно кивал: "Конечно, знает, конечно..." Я подмигнул ему:
  "Слушай, Джексон, а как насчет?.. Ты и она, а? Как?" Он тупо уставился
  на меня: "Что?" Ну и козел! "Что? Что? Ты хотел бы ее ноги себе на плечи
  положить, а? Это ведь не страшно, что она белая, правда? Зато девочка в
  самом соку, скажи, Джексон?" Он не успел ответить. Лифт заскрежетал и
  остановился. Я уже думал, что мы так до неба подниматься будем. Я
  толкнул тележку, с места не так-то легко ее сдвинуть, но Джексону
  надоело, видно, стоять или сидеть без всякого смысла: "Дай-ка я тебе
  помогу, парень", - и мы вдвоем налегли на тележку и выкатили ее с
  площадки лифта. Негр вернулся, и я бросил ему вслед: "Знаешь, Джексон...
  Ты все-таки передай своему малышу, что я ему желаю удачи, ладно?" Он
  выглядел очень расстроганным: "Спасибо тебе, Бак! За все спасибо,
  дружище!" А я покатил по двору тележку, бормоча: "Это тебе спасибо,
  Джексон!