т? "Да, черт
  возьми, я иду! Я иду, Мэнни. Я тоже делаю ноги..." - и, приоткрыв дверь,
  я скользнул в кромешный мрак дизельной.
   Когда глаза привыкли к почти полной тьме, я увидел в глубине здания,
  рядом с огромной застывшей машинной глыбой, голого Мэнни, который мазал
  себя каким-то дерьмом и обматывал кусками ленты-липучки. Мне показалось
  на мгновенье, что он свихнулся, и я окликнул: "Эй, Мэнни!.." Голос мой
  гулко отозвался в стенах дизельной, и Мэнни раздраженно оборвал меня:
  "Заткнись, кретин! Что ты здесь делаешь?" "Ну, я подумал, может, я
  пригожусь тебе, приятель..." Он снова презрительно проговорил: "Да что
  от тебя толку?" Я взорвался: "Да пошел ты... У меня две руки, а у тебя,
  что ни говори, одна. И потом, я ведь могу не только самого себя тащить,
  так что... В общем, смотри..." Уже спокойно Мэнни добавил: "Я взял
  теплые свитера". Он хотел остановить мой порыв, но еще больше подстегнул
  меня, и я завопил: (если можно завопить почти шепотом): "Вот сукин сын!
  Посмотрите-ка на этого придурка" Наверное, Мэнни был покорен именно тем,
  что я не сломался под его напором. Он сказал только: "Ладно. Раздевайся.
  Обмазывай себя тюленьим жиром и обматывай липучкой..."
   Я начал раздеваться и, чем больше снимал с себя одежды, тем сильнее
  чувствовал дьявольский холод зимней аляскинской ночи. К тому же меня
  колотила дрожь исчезающего напряжения после поединка с Джексоном, и я
  лишь бормотал: "Ладно...