Ну, держитесь... Ладно..." Когда же первый
  шлепок вонючего и разбавленного еще каким-то дерьмом жира растекся по
  моему телу, пронзил меня, я вскрикнул: "О, мамочка! Какая мерзость!" Но,
  глядя на Мэнни, я все больше входил в ритм его движений: шлепок жира -
  оборот липучки вокруг тела - шлепок жира... Я только приговаривал: "Черт
  побери! Черт побери!" Через минуту все было закончено, и я спросил:
  "Отлично, Мэнни... Что делаем дальше?" - но он опять оборвал меня:
   "Заткнись, понял?! Слишком много болтаешь!" - потом взял инструмент и
  начал колотить по крышке люка в полу дизельной. Смерзшееся железо с
  трудом поддавалось, но все-таки Мэнни одержал победу, выбил крышку из
  пазов и сдвинул ее в сторону. Я посмотрел в черную дыру бездны,
  разверзшейся передо мной: "Надо идти. Стало быть, теперь мы идем туда?"
  Мэнни коротко резанул: "Я иду", - и спустил ноги в яму: "Подай рюкзак".
  Я взял рюкзак, протянул его Мэнни, а в ответ услышал только: "Задвинь
  крышку на место", - после чего Мэнни исчез в дыре. Я понял, что это еще
  не самое главное испытание, и утешил сам себя: "Ох, не нравится мне все
  это дерьмо..." Забравшись в яму, я приподнял крышку люка, поставил ее на
  место и спустился следом за Мэнни. Тот уже шел, разгребая перед собой
  дерьмо, по канализационному тоннелю, и я услышал голос: "Ну, что же ты?
  Идем, идем... Догоняй." В глотке у меня будто ком застрял от этой жуткой
  вони, и я захрипел: