ржи. Нежненько. Как
  ребеночка. Как ребеночка..." И приговаривая что-то еще себе под нос,
  Мэнни достал расширитель, вставил между прутьев решетки и начал крутить
  ручку-рычаг. Хотя я уже немного притерпелся, с трудом удавалось
  удерживать себя от глубоких вдохов, и я снова, лишь бы отвлечься,
  забормотал: "Ну и вонища здесь! Ну и вонища здесь! Ну и вонища..." На
  этот раз Мэнни услышал мои стоны: "Что? Тебе не нравится этот запах? Так
  это запах свободы, братишка..." Просвет между прутьями решетки стал
  достаточно широким, и Мэнни скомандовал:
   "Пошли!" Я хотел еще немного передохнуть и позвал его:
   "Подожди, дружище! Мэнни... Послушай", - но он уже протиснулся сквозь
  решетку и попросил меня: "Посвети-ка мне". Я посветил. "И рюкзак дай". Я
  передал. Мэнни повернулся и зашагал дальше по тоннелю. Я заныл: "Ладно
  тебе, подожди. Ну, подожди, приятель. Подожди же, в конце концов.
  Подожди меня..." - и тоже протиснулся сквозь решетку. Через несколько
  метров я увидел Мэнни около какой-то дыры в стене и поспешил поделиться
  неожиданными чувствами: "Знаешь, наш Рэнкен, должно быть, в штаны сейчас
  кладет. А когда до него дойдет, что произошло, он вовсе коньки отбросит.
  Правда, Мэнни?" Тут я обратил внимание, что Мэнни будто изучает в этой
  дыре что-то, будто вслушивается во что-то, и еще я не увидел в его руке
  фонарик, который он только что держал, и спросил: "Мэнни, послушай, а
  где фонарик?"