сли бы не его приятель-кретин, как там его, Йонас Трайкер, кажется,
  которого Мэнхейм зовет Джона, то уже тогда, пятнадцать лет назад, было
  бы одним подонком на свете меньше. Йонас да чудо спасли тогда Мэнхейма.
  Пожалуй, прошло даже побольше чем пятнадцать лет с тех пор. Ну да,
  конечно, по всей стране после Аттики чиновники да инспектора гоняли. Из
  тюрьмы в тюрьму. Все высматривали, вынюхивали. С заключенными
  беседовали, настроения выясняли. А по мне, так в Аттике поступили именно
  так, как надо. Только припозднились чуток. Как только бунт начался, тут
  же и следовало взять в оборот все это чертово гнездо. Все равно стрелять
  пришлось. И ясно было, что без пальбы не обойдется. Так что нечего было
  цацкаться с паршивым гнильем. А тем более потом - кого, спрашивается,
  испугались? Журналистов? Щелкоперов вонючих? "Общественное мнение",
  "права человека"... Права человека, как я понимаю, - это когда
  нормальный гражданин своей страны живет и работает спокойно. А значит,
  каждый комми и каждый цветной должен знать свое место. И уж тем более
  зэкам ни к чему поблажки. У меня тогда был Дом как Дом. Такую образцовую
  тюрьму, как у меня, еще поискать в те времена пришлось бы. Какому-то
  вшивому инспектору показалось, видите ли, что на Аляске в кирпичной
  тюрьме заключенным холодно. Им, видите ли, перевоспитаться нет никакой
  возможности в кирпичной тюрьме. Да ее, мать их так, строили