й новенький забежал
  на кухню (она у меня совсем рядом с проходной), то ли отлить перед
  дорожкой, то ли сухой паек прихватить, то ли еще зачем. Как говорится,
  знать бы, где упаду, - соломку подстелю. Мэнхейм парня скрутил - один
  или с кем, не знаю, - кляп в рот запихнул, переоделся, оружие взял и
  слинял. Охранника в морозильной камере закрыл на засов, зная, что на
  завтрашний день мясо уже вынуто, а за следующей порцией дежурные по
  кухне туда сунутся только через три дня. Бедняга, связанный да с кляпом,
  весь покрытый инеем, не так уж долго, видно, и мучился: в ту же ночь
  после побега Мэнхейма мы обнаружили труп в морозильнике, врач сказал,
  что парень дал дуба даже не от холода, а от страха. Сердце не выдержало.
  Мы после вечерней прогулки, во время которой беглец смылся,
  недосчитавшись одного, все перевернули вверх дном. Я, честно признаюсь,
  сразу так и подумал на Мэнхейма. А на следующий день нам позвонили из
  Акориджа и передали рассказ водителя. Мэнхейм забрался в кабину, вдавил
  пушку в бок шофера, чуть сполз на месте пассажира, будто задремал, и
  надвинул форменную фуражку поглубже на глаза. Когда проезжал через
  ворота, что-то бессвязное пробормотал в ответ на прощание охранников,
  которые были мною предупреждены, что с водителем будет сопровождающий, в
  связи с чем подпись о "сдаче дежурства" с него не требовать. (Ох, узнать
  бы мне, кто из окружающих меня "лояльных"