дую
  дежурному тормозного вагона: ему с последней смотровой площадки должна
  была открываться замечательная картина. Возможно, последняя в жизни... А
  мы, кажется, не только не притормозили от столкновения, но, по-моему,
  даже прибавили. Скорость такая, что если б от удара я тут же очухался,
  то в щелочку из нашего тамбура не успел бы увидеть даже обломков того,
  кого мы прошили насквозь, как нож коротышки-фрайера просверлил на моих
  глазах руку Мэнни в тот счастливый день, когда я стал чемпионом тюряги в
  Стоунхэвне, штат Аляска... Не повезло тогда Мэнни, но старику... О,
  господи! Мэнни!!! Где же он? Что с ним?..
   Я открыл глаза и увидел яростно-разгоряченное лицо Мэнни. Он заорал,
  размахивая передо мной руками:
   - Я же так и говорил тебе... Я же говорил! Разве я не говорил тебе,
  что у них там разладилось что-то к едреной фене!
   Конечно, он прав был, этот Мэнни. Прав, как всегда. Но я выдавил из
  себя, на всякий случай, просто так:
   - Ну, а может.., мы на каком-нибудь особенном экспрессе, а?
  Суперэкспериментальном каком-нибудь? Или что-нибудь в этом роде?
   Но Мэнни в ответ опять заорал, брызгая слюной:
   - Да очнись же, придурок! Мы только что разнесли в щепки тормозной
  вагон, если не больше, и ни на мгновение не притормозили. Наверняка
  здесь что-то не в порядке. Вот, смотри...
   Мэнни ткнул пальцем куда-то в щель, но я не стал смотреть: все равно
  в эту минуту я верил каждому его