в твою толстую вонючую задницу. Пошел!
  
  МЭННИ
  
   Мы уж, было, вышли из своего тамбура, решив добраться до первого
  локомотива и выяснить, что происходит, но не успели одолеть один переход
  (даже держась за поручни безумно тяжело было сопротивляться шквалу ветра
  и снега, тем более что путь прокладывал я на правах старшего, а Бак
  тащился за мной, будто пес на привязи, который не хочет возвращаться
  домой после прогулки), как раздался гудок. Мне показалось поначалу,
  будто у меня слуховые галлюцинации, но я обернулся на крик Бака и он
  повторил, прижавшись к моему уху:
   - Ну? Ты слышал? Не дожидаясь ответа, Бак сказал:
   - Пошли, Мэнни. Пошли обратно!
   Он развернулся, у меня тоже пропало всякое желание топать дальше и
  искать на свою задницу приключения, - и нас будто ветром задуло в
  ставший родным тамбур.
   Бак аж задыхался.
   - Видал?.. Видал?.. Ты понял, Мэнни?.. Я же говорил тебе, Мэнни! Я
  говорил тебе...
   Он размахивал руками, как мельница (привык на ринге, наверное).
   - Я так и знал... Я знал, что на этой кобыле у нас с тобой крутой
  водила!
   Этот Логан быстро мне надоел, и я решил остановить его:
   - Да ладно тебе, малыш! Все в порядке, ты прав... Но он продолжал
  вопить:
   - Я сказал ему, как только услышал: "Гуди, детка, гуди, гуди!.."
   И вдруг Бак затих и сполз на пол по стенке, а через секунду шепотом
  спросил:
   - А ты любишь эти.., как их?., анчоусы?..