авно,
  сначала попробуем разузнать, что же происходит с поездом.
   Бак обрадовался:
   - Вот! Именно! Так и надо сделать, приятель. Вот... Я не отводил глаз
  от фигурки человека, спотыкающегося и еле шагающего в нашу сторону.
  Ветер, кажется, стал еще сильнее после нашей попытки пробраться вперед
  и, не справившись с нами, он почти добился успеха в борьбе с неизвестным
  типом, который не знал, что идет навстречу своей смерти. Налетел еще
  один шквал, и между локомотивами этот тип все ж таки сорвался... Бак
  дернулся:
   - Смотри, приятель... Кажется, он в беду попал, старик. Мэнни,
  пойдем... Поможем ему, Мэнни. Пойдем, говорю, шевелись, пойдем, поможем
  ему...
   Я взглянул в его сторону, и Бак затих, продолжая что-то шептать про
  себя, будто голос потерял:
   - А этот-то... Надо же, жить, видать, хочется. Выкарабкался,
  смотри-ка... К нам ползет. Ну, ползи, не там, так здесь...
   Дверь приоткрылась, и все вышло, как задумано, даже ножичек не
  пригодился, который я на всякий случай достал. Этот только начал
  втискиваться к нам, как Логан схватил его своими лапищами и швырнул на
  пол. Шлем с головы свалился, тряпки какие-то упали, и лохматые волосы
  растрепались по плечам. Баба! Подарочек! Я ухмыльнулся:
   - Чего это ты здесь делаешь?
   Она, конечно, здорово испугалась, но старалась этого не показывать,
  только по глазам было заметно, да голос сорвался:
   - Чего я здесь делаю?