ся дежурить сутки под окнами. Вовсе нет.
  Потайная кабина "Молнии" была забита всем необходимым на шесть месяцев
  роскошной жизни. Больница лучше некуда. Но это был только план, причем
  почти невыполнимый.
   Но в общем ведь никто не запрещал никому одеваться в белое, не так
  ли? Вплодь до белых парусиновых туфель. Никто не запрещал носить в
  нагрудном кармане одновременно пару градусников и карандашей. Никто не
  запрещает ходить по больницам важной и деловой походкой. Улыбаться и
  кивать каждому "знакомому лицу" - чтобы твое лицо тоже сочли знакомым. В
  конце концов, можно же быть немного приветливым с теми, кто так заботиться
  о тебе, когда ты был здесь последний раз. И предпоследний тоже.
   Через четыре дня я выяснил, что круглосуточный пост к Майеру отменен,
  и он переведен на просто строгий постельный режим. Он был в Южном крыле
  госпиталя в 455 палате в десяти шагах от сестринского поста. На мою
  большую удачу, сестры в этом отделении все были как на подбор хорошенькие,
  молоденькие и смешливые.
   После столь неудачного начала мы вполне подружились с доктором
  Квелти. Он сказал, что если мне так необходимо потратить лишние деньги,
  так и быть, у Майера будет личная сестра по ночам, с одинадцати вечера до
  семи утра, по крайней мере пока он на строгом постельном режиме. Сестра у
  него была просто клад - Элла Мария Мурз, тридцати с чем-то, высокая,
  темноволосая красавица. Она вышла замуж за одного богатого пациента,
  который