бился в нее прямо здесь. Но не так давно он погиб в
  авиакатастрофе, оставив ее неутешной вдовой с огромным состоянием. Она
  скоро заскучала и верулась в госпиталь.
   Майера привезли в 455 палату в четыре часа пополудни в среду, на
  следующий день после Рождества. Он похудел, осунулся, как будто голодал
  несколько месяцев. Лицо было бледным и серым, глаза запали, а веки словно
  истончились и стали полупрозрачными. После того, как в него вогнали
  обычную дозу медикаментов на этот час, его оставили в покое. Майер смотрел
  на меня больными задумчивыми глазами.
   - Рождество... уже и вправду прошло?
   - Если верить слухам, то да.
   - Они меня... закормили своими таблетками. Я плохо соображаю. Говори
  внятно.
   - Рождество было вчера.
   Он закрыл глаза и лежал неподвижно так долго, что я подумал было, уж
  не заснул ли он. Но он просто отдыхал.
   - Ну и как оно?.. - спросил он наконец.
   - Рождество-то? Ну-у... Рождество есть Рождество. Как обычно.
   Он снова закрыл глаза, а я, исполнившись состраданиями, принялся
  рассказывать ему, как в Канун наряжали елку сестрв, как все выхжали,
  получив наутро свои подарки - в первых заход. Дневная и вечерная смена
  получили их сразу по прибытии в больницу. Я был свидетелем всех этих
  треволнений, потому что сутками торчал здесь. Увлекшись, я не заметил, как
  он задремал, и я подумал, что Майер вполне удовлетворен - Рождество не
  обходит стороной даже больницы.
   Сестра Мурз пришла