не только к моей.
   Нет, неправда, со мной это уже случалось. И я вспомнил, когда. Это
  была реакция самозащиты. Я умудрился влюбиться в одну даму гораздо
  сильнее, чем мне позволяло благорязумие. Поэтому я лечил душевную рану
  большим количеством других дам, и небезуспешно. Это как-то рассеивает.
   Ох, нет, Мак-Ги! Ты сошел с ума! Гуля? Лу Эллен? Она же просто
  ребенок! Впрочем, уже не совсем. Конечно, она была им не так уж давно. Но
  это не невозможно. Впрочем, почему невозможно? Давайте проверим. О'кей.
  Можешь ли ты, Трэвис Мак-Ги, привести сюда, на свою жилую яхту, Линду
  Левеллен Бриндль, жить с ней то здесь, то там, счастливо и в довольстве,
  пока вы все втроем способны держаться на плаву?
   Да, черт побери!!
   И тогда я пошел спать, изумленный донельзя, еще не зная, что наутро
  получу ее письмо.
  
  
  
   7
  
   Милый мой, милый.
   Кажется, это уже десятое письмо к тебе, и меня не оставляет какое-то
  смутное ощущение, что ты знаешь о девяти предыдущих, которые я порвала и
  выбросила, точно так же, как считала несостоявшимися те звонки тебе, когда
  не заставала тебя дома. Во всех этих уже несуществующих письмах я
  говорила, что люблю тебя, столько раз, что, пожалуй, тебя надо сначала
  приучить к тому, что теперь ты будешь слышать это постоянно. Потому что
  теперь, после этого невообразимого уик-энда ты не сможешь уже прогнать
  меня, как делал обычно, пока я не соблазнила тебя. Очень забавно