, словно гончая, а жилистые и крепкие его руки покрылись истинно
  кордовским загаром. Он пригласил меня на борт и показал воссозданное
  буквально из праха машинное отделение с новым мощным компрессором. Я
  отметил и новый тент, и новый якорь на выдраенной до блеска цепи. Да, это
  по-прежнему была крепкая, неповоротливая старая шаланда, но теперь это
  была славная старая шаланда.
   Я спросил, зачем такая основательная экипировка, и он ответил, что
  собирается занятся некими подводными исследованиеми. Тогда я спросил, с
  ним ли Гуля, и он ответил, что Гуля в школе, и у нее все хорошо. У нее
  никогда ее было проблем с обзаведением друзьями, сказал он. Мы
  распрощались, но я задержался посмотреть, как он выводит своего "Телепня"
  из дока, ловко управляясь со старой посудиной в поисках течения и ветра.
   Тремя месяцами позже я случайно узнал, что Левеллен продал "Телепня"
  в клуб подводников где-то под Моротоном. Я решил, что его планы
  расстроились, и теперь он вернется домой. Потом я узнал, что кто-то купил
  "Голландца". Он уже давно стоял без дела у Полуденного Ключа. Я о такой
  дорогой игрушке и мечтать не мог. Фантастический двигатель, корпус в одну
  вторую траулера, изумительный баланс. К тому времени "Голландцу" не было и
  десяти лет. Корпус из Гонконга. Красное и тиковое дерево. Дизели и вся
  хитрая механика из Амстердама. Вместительный бак, куча навигационных
  приспособлений. Автопилот. Все было так отлично продумано и пригнано,