скандалы
  бывали и раньше, но такого! Со мной такое было только один раз, когда мы
  компанией выехали на пикник на пляже, и Норман с какой-то девицей уехали
  за пивом на ее машине и не возвращались целую вечность.
   - Мариан! - позвал ее кто-то из кабинета.
   - Я зайду потом в четыреста пятьдесят пятый, - шепнула она и
  упорхнула. Я посмотрел ей в след. Нервная, как у чайки походка, мелко
  семенят загорелые ножки. Она была похожа на белую фарфоровую чашку с
  маленькой голубой каемочкой. Теперь мне было очень трудно, почти
  невозможно представить себе эту ловкую, ладную женщину в белом вчерашним
  юрким и ласковым ночным зверьком, прокрадывающимся в маленькую комнатку со
  стеклянным шкафом, столом на колесиках и грудой старых матрасов в углу.
   Более того, теперь у меня не было и тени желания снова поджидать ее в
  маленькой комнатке. Зато было смутное подозрение, что она этого тоже не
  очень хочет. Просто между нами возникло что-то новое, иное, чему еще не
  придумано определение ни в одном из языков мира. Мы никак не могли
  называться друзьями, потому что дружба не рождается из нескольких
  мимолетних встреч, нет, для дружбы, по крайнем мере в том смысле, в каком
  понимаю это слово я, нужно вместе съесть не один пуд соли. Но не могли мы
  называться и любовниками тоже, потому что для этого нужно желание, причем
  желание обоюдное. А у нас его уже почти не было. Нельзя сказать, чтобы мы
  были совершенно испорчены, распущены и безконтрольны.